|
Весьма возможно,
что многие найдут положения лошади на галопе и в особенности при третьем темпе (рис.
106 и 110) мало вероятными и даже быть может невозможными,
но рисунки эти сделаны не от руки,
они получились,
как результат усиленных трудов доктора Марэ,
как торжество им придуманного прибора — хронофотографа.
Все эти положeния вполне естественны,
хотя действительно не представляются таковыми на первый взгляд.
Для изучения движений безусловно необходимо ознакомиться со всеми положениями лошади,
свойственными ей при различных аллюрах,
и не для того,
чтобы изображать на полотне такие моменты,
которые обыкновенному глазу недоступны,
это всегда будет публике казаться неестественным и в целесообразности этого мы позволим себе усомниться,
а для того,
чтобы кавалеристу знать,
что делается его лошадью и как не помешать ей,
не быть причиной нарушенного равновесия и не очутиться вследствие этого под ней.
Из сказанного,
однако - же,
еще не следует,
что,
изображая движущуюся лошадь,
можно ей придавать такие положения,
которые прямо невозможны. Когда мы видим скачущую лошадь,
мы не можем запечатлеть в своей памяти положение её ног,
тогда как традиционное изображение,
видимое на рисунке,
надолго сохраняется в нашей памяти и потому часто естественное нам представляется неестественным.
Галоп — аллюр сложный и чем он производится быстрее,
тем становится сложнее и потому далеко не всегда удается художникам.
Чтобы ближе ознакомиться с механизмом движений и не наскучить читателю сухим,
изложением,
мы предлагаем ему после всего вышеизложенного осмотреть небольшую галерею избранных картин.
Осматривая положение ног,
придаваемое художником,
мы ясно увидим,
какие движения возможны и какие являются продуктом фантазии.
Кому из нас неизвестна знаменитая картина бессмертного Рафаэля „Святой Георгий,
поражающий дракона". Французский романист Paul Bourget говорит,
что в картине этой „все полно наивного прелестного идеализма".
Действительно,
картина поражает зрителя. Мощная фигура героя,
пришпоривающего своего белого коня,
с розовыми удилами и нагрудником,
зеленая и свежая,
как молодость,
трава и отталкивающая,
как порок,
внешность дракона,
все это оставляет неизгладимое впечатление. Каждый блик в этой картине говорит о гении Рафаэля,
но сама лошадь и,
главное,
её поза,
невозможны. Оставляя в сторонe физиологические особенности сложения этой лошади,
мы не можем забыть попирание всех законов механики,
бросающихся в глаза в движениях белого коня.
Лавры Рафаэля разумеется,
не давали покоя многим художникам,
и лошадь,
с широко расставленными: четырьмя ногами,
двумя на земле,
двумя на воздухе,
эта летающая или плавающая лошадь сделалась прототипом множества изображений; мы узнаем ее на картинах Рубенса,
Сальватор - Роза,
Жален,
Удри,
Вернэ и до Жерико включительно.
|
